Зачем правительству Хабаровского края профсоюзная «первичка», как попросить у губернатора назначить главным призом автомобиль и что расслабляет работодателя в интервью «Дальневосточному обозрению» рассказала Галина Анатольевна Кононенко, председатель Союза «Хабаровское краевое объединение организаций профсоюзов».
— В 2025 году было заключено новое трехстороннее соглашение между краевым профобъединением, объединением работодателей и правительством Хабаровского края. Расскажите подробнее об этом документе.
— Это уже пятнадцатое по счету соглашение. Заключено оно на три года и носит концептуальный характер. Его главное направление — развитие экономики, повышение благосостояния трудящихся через социальный диалог между работодателями и представителями работников, в первую очередь, профсоюзных организаций. В нем определяется вектор развития, а реализация этого вектора конкретизуется через другие документы – в частности, через коллективный договор.
Каждое соглашение идет в развитие предыдущему. Главный вектор нынешнего – социальная поддержка и укрепление здоровья работников и членов их семей. Сегодня понятно, что семьям надо помогать, потому что демографическая ситуация непростая, есть семьи участников СВО, есть семьи, которые остались без кормильцев. Причем аспекты семейной политики Хабаровского края выделены в отдельный раздел соглашения, чего раньше никогда не делалось.
— Приведите несколько конкретных примеров.
— Все три стороны соглашения берут на себя обязательства по реализации дополнительных мер социальной поддержки граждан, направленных на укрепление здоровья работников, создание условий для занятия физкультурой и спортом, реализацию дополнительных мер поддержки семей с детьми. Это вектор.
Помощь от государства, в данном случае от правительства края, остается. Но и профсоюзы, и работодатели создают определенные благоприятные условия для работников. В коллективных договорах конкретизируются меры поддержки. Например, работницам в период беременности, работникам в связи с рождением (усыновлением) и воспитанием ребенка, устанавливается доплата за путевки в санатории и детские оздоровительные лагеря, арендуются спортивные залы, плавательные бассейны и другие мероприятия. То есть, создают такие условия, которые способствовали бы сплочению семьи, повышению уровня благосостояния и состоянию здоровья.
— Сколько предприятий участвуют в данном соглашении?
— Согласно закону, трехстороннее соглашение распространяется на правительство края, а также членов краевых объединений работодателей и профсоюзов.
— Но ведь может быть и так: соглашение есть, но коллективного договора и, соответственно, реальных соцгарантий в организации нет.
— Финансово-экономические возможности, за счет которых можно оказывать меры поддержки, у работодателей разные. Несмотря на то, что в крае все больше внимания уделяется социальному партнерству, далеко не во всех трудовых коллективах заключаются коллективные договоры. Причины тому разные. Где-то нет понимания важности этого документа как со стороны работников, так и работодателей, где-то ссылаются на отсутствие финансовых возможностей расширять социальные гарантии работникам. Закрываются предприятия – банкротство, ликвидация, реорганизация и т. д. А если появляется новое предприятие, то коллективный договор заключать не спешат.
А ведь по Трудовому кодексу коллективный договор – это базовый документ, по которому идет конкретная работа с людьми. При этом он дает определенную статусность предприятию и работодателю.
— Хорошо, если бы давал еще и финансовую пользу.
— А это тоже есть. К примеру, если предприятие на основании коллективного договора перечисляет деньги профсоюзной организации, скажем, на спортивные или другие культурно-массовые мероприятия, то они не учитываются при исчислении налога на прибыль. Это предусмотрено Налоговым кодексом. Разве это не польза предприятию и работникам?
— Но если коллективные договоры важны, то, видимо, их заключение желательно как-то инициировать?
— Конечно! И мы ведем в этом плане большую разъяснительную работу. При этом мы анализируем причины, почему не заключаются договоры. Возьмем малый бизнес, которому сейчас «зеленая улица». Количество предприятий большое, а количество занятых в этой сфере работников небольшое. Профсоюзные организации там, как правило, не создаются. Это не инициируется ни работниками, ни работодателями. Как и не инициируется заключение коллективных договоров. Надеюсь, что работа, которую мы проводим, поможет преодолеть некую инертность в части коллективных договоров.
— На предприятии может действовать коллективный договор при отсутствии профсоюзной организации?
— Конечно, этот вариант предусмотрен Трудовым кодексом. Но таких предприятий немного. И мы ставим задачу, с одной стороны, если есть профсоюзная организация, значит должен быть и коллективный договор. С другой стороны, проводить информационную работу не только с работниками, но и с работодателями по созданию профорганизаций и по заключению коллективных договоров. У нас сложилось хорошее взаимодействие с объединением работодателей.
Хабаровский край, впрочем, в какой-то степени уникален по диалогу, который выстроен между властью, работодателями и профсоюзами. Понятно, что все желания профсоюзов невозможно выполнить ни правительству, ни работодателям. Но, главное, мы все друг друга слышим и пошагово двигаемся вперед.
— А вот здесь, пожалуйста, подробнее.
— К примеру, еще в 2016 году в крае предполагалось завершить выплату частичной компенсации стоимости путевок в детские загородные оздоровительные лагеря. Узнав об этом, профсоюзы решили защитить данную льготу, аргументировано убеждая, почему этого нельзя делать. В результате выплата в нашем крае осталась, хотя во многих регионах ее отменили.
— Почему?
— Потому что с 2010 года социальное страхование отказалось от оплаты путевок в детские загородные лагеря, назвав ее нестраховым случаем. И это законно: детский отдых — нестраховой случай, так же, как и санаторное лечение для большинства работников. А поскольку соцстрах отказался, то региональные власти сами должны были нести эти расходы. В течение нескольких лет так и делалось. Но к 2016 году в экономике края кризисный период продолжался из-за внешних санкций, преодолевались последствия масштабного наводнения 2013 года. Понятно, что многие сферы нуждались в финансовых вложениях. Но дети — это святое.
Однако более 10 лет эта выплата не росла в отличие от стоимости путевки. Загородное оздоровление детей для многих семей становилось неподъемным. В 2023 году Хабаровское профобъединение сумело доказать правительству края необходимость увеличения размера выплаты. Ее подняли с 11 до 15 тысяч рублей. А в 2024 году на встрече с губернатором Дмитрием Викторовичем Демешиным профсоюзные лидеры предложили еще раз увеличить сумму данной компенсации, но не на четыре процента, как предполагалось проектом документа. Мы нашли аргументы, и губернатор тут же на встрече дал поручение Минфину найти возможность поднять компенсацию до 18 тысяч рублей. А в этом году уже без профсоюзного вмешательства повышение компенсации состоялось до 20 тысяч рублей. Вот такая пошаговая работа, которая, кстати, концептуально обозначена в нашем трехстороннем соглашении и лежит в основе социального диалога. А без такого диалога мы мало чего добьемся.
— Соглашение – хорошее дело, но оно как-то скрыто за бумагами. А нет ли чего-то такого яркого, зримого, что можно еще отнести к заслугам профсоюза?
– Есть. И яркое, и зримое. Это наш спортивный фестиваль «Азарт. Здоровье. Отдых», который нынче пройдет 32-й раз. Мы им гордимся, потому что он в России единственный и уникальный по своей продолжительности и главному призу от губернатора.
— Автомобиль для семьи?
— Да! После юбилейного 25 сезона профсоюзы предложили его закрыть и перейти на отраслевые спартакиады, которые действительно регулярно проводятся. Однако народ сказал: «Прекращать? Ни-ко-гда!»
Про приз губернатора: за все годы ни разу не было предпосылок отказаться от главного приза. И когда мы обратились к Дмитрию Викторовичу Демешину за поддержкой фестиваля, он сразу же высказался за его продолжение и сохранение главного приза — автомобиля. В других регионах тоже есть губернаторские призы, но не такие. А у нас — получить новенькую машину, которая стоит немалых денег… Мы этим гордимся.
В 2025 году мы обратились к губернатору с просьбой аналогично учредить творческий фестиваль. «Надо!» — сказал он без тени сомнения. И в прошлом году прошел первый под девизом «Хабаровский край — мастерская талантов».
— Давайте перейдем к цифрам. Много ли в крае профсоюзных организаций?
— В Хабаровском профобъединении 20 краевых отраслевых профорганизаций. Помимо этого, мы работаем с рядом территориальных организаций на основе соглашений. Таким образом, профобъединение представляет интересы более 102 тысяч членов профсоюзов.
Нас тревожит тот факт, что только 82 процента трудовых коллективов, где есть профсоюзы, имеют коллективные договоры. Это мало. У нас были годы, когда эта цифра составляла 96-98 процентов. Как я уже говорила, если есть первичная профсоюзная организация, то она должна инициировать заключение коллективного договора. Но сегодня особого обоюдного стремления мы не наблюдаем. Однако есть крупные предприятия — судостроительный и авиационный заводы в Комсомольске-на-Амуре, энергетики, железнодорожники, предприятия газо- и нефтепереработки и ряд других, которые имеют возможности, чтобы вложиться в социальные мероприятия согласно коллективным договорам.
— А в правительстве края есть профсоюзная первичка?
— Есть. И в администрациях Хабаровска и Комсомольска есть профсоюзные организации. Здесь речь не о государственных или муниципальных служащих, прежде всего, о многочисленных наемных работниках без этого статуса.
— Почему не в каждом коллективе есть профсоюзные организации?
— С одной стороны, малочисленные коллективы не видят необходимости в профсоюзах, тем более перечислять взносы в размере одного процента от зарплаты. А руководство не жаждет их иметь, поскольку могут, если надо, индивидуально решить вопрос работника. То есть нет осознанного понимания преимуществ профсоюза. С другой стороны, какие последствия могут возникнуть у работника в случае отсутствия профсоюза – думать не принято, пока не клюнет жареный петух. Может быть, есть и наша недоработка – недостаточно разъяснительной работы. Хотя мы уделяем ей большое внимание, рассказывая, что профсоюзы сегодня – не вражеская сила, а помощники и работнику, и работодателю. Но что есть, то есть. Профсоюзы сегодня не проводят массовые акции, не организовывают многотысячные шествия, как это было в 90-е годы, когда люди не получали зарплату. Мы считаем, что сегодня диалог может принести результаты, а не топание ногами. Да, иногда мы не доходим до той высокой планки, которую сами же и ставим. Но это хороший принцип: желай невозможного – получишь максимум. Пусть пошагово, поэтапно, но получишь. Примером тому борьба профсоюзов за минимальный размер оплаты труда.
— Разве кто помнит о роли профсоюзов в этом деле?
— Еще в 2007 году через Конституционный суд российские профсоюзы доказали, что минимальный размер оплаты труда не должен быть ниже прожиточного минимума. А сегодня он уже превышен, и темпы его роста превышают темпы роста инфляции. Но это все делалось пошагово, через диалоги, через суды. И мы продолжаем эту работу, потому что подхватить инициативу профсоюзов и внести поправки в законы у депутатов пока не получается. Работодателям такая система не нравится. Но и люди не хотят работать за три копейки, они будут вынуждены искать другое место жительства с приемлемой для нормальной жизни зарплатой. Да, хочется все и сразу. Но должен быть баланс интересов – возможностей работодателей и качества труда работников. Об этом тоже надо говорить.
— Вы не упомянули одно — недоверие людей к профсоюзам. Оно есть?
— И такое есть, если говорить честно. Вопросы не в бровь, а в глаз: а что вы можете сделать? а почему вы не можете дать мне квартиру? И таких «почему» — множество. Надо ли всех призывать в профсоюз? Я считаю, палкой гнать не надо. Человек должен созреть, прийти к осознанному решению стать членом профсоюза.
— А осознание, к сожалению, приходит часто после того, как клюнет жареный петух.
— Да, и, к сожалению, жареный петух клюет часто. Звонки на горячую линию, где принимают наши юристы, это подтверждают. К примеру, звонит человек о своей проблеме и в качестве аргумента сообщает, что когда-то он был в профсоюзе. Дескать, вы мне обязаны… Стоп. А почему ты ушел из профсоюза? Почему сейчас, когда тебе плохо, ты обращаешься к профсоюзу?
— Меняются ли с годами направления вашей работы?
— Между прочим, единственное общественное объединение, о котором принят закон, — это профсоюзы. Никакие другие общественные объединения, никакие НКО или политические партии такого признания не имеют. И мы этим, конечно, гордимся.
А теперь о направлениях. Главная миссия профсоюзов — защищать интересы человека труда. Это защита интересов в трудовом законодательстве, в создании безопасных условий труда — то есть трудовые отношения. Что с годами появилось нового? По сути, то, что требуется людям. Это помощь по вопросам пенсионного, гражданского, семейного, наследственного законодательства. Сегодня наши юристы как универсальные солдаты, приходят на помощь по любому направлению.
— Расскажите о проверках.
— В 2025 году по соблюдению трудового законодательства работодателями мы провели 55 проверок, четыре из которых были комплексными. То есть помогали работодателям по кадровым вопросам, по начислению заработной платы, по охране труда и т. д. Работодателям было направлено 28 представлений об устранении выявленных нарушений. А выявлено было 20 570 нарушений.
— Но это же очень много?!
— Здесь есть нюанс — наличие системных нарушений, когда одинаковые нарушения повторяются у множества сотрудников и учитываются для исправления у всех. Но при всем этом нарушений действительно много.
— Какие бывают системные нарушения?
— Как правило, недоначисленная заработная плата; неправильно вынесенные дисциплинарные взыскания; увольнение по инициативе работодателя с нарушением порядка; неправильное исчисление минимального размера оплаты труда, в который включаются доплаты, которых не должно быть (работа в ночное время, сверхурочные и т. д.) и т. д. То, что доплаты не входят в МРОТ, профсоюзы доказали в Верховном суде. Если все это обнаруживается, то мы предлагаем работодателю исправить нарушения.
— А в чем причины таких нарушений?
— Неправильно издан нормативный документ — то есть кадровое делопроизводство. Приходится восстанавливать права работников.
— Что значит «восстанавливать» права?
— Если это касается заработной платы, то делается перерасчет, и работодатель в обязательном порядке предоставляет нам информацию об устранении нарушений. В отдельных случаях при обращении члена профсоюза мы имеем право помочь ему составить исковое заявление или представить его интересы в суде. По своей инициативе мы не можем идти в суд — законом это не предусмотрено.
— Как работодатели реагируют на ваши представления?
— За прошлый год 79 процентов нарушений было устранено в установленные сроки. Это высокий показатель. Мы сравниваем наши результаты с другими регионами — там ниже. Это подтверждает то, что мы находим с работодателями общий язык.
Однако в прошлом году мы вынуждены были направить в краевую прокуратуру шесть материалов о вынесении прокурорского реагирования. Они тоже были связаны с нарушением трудового законодательства. Почему в прокуратуру? Потому что есть и такие работодатели, которые не реагируют на профсоюзные представления.
Но не только мы ходим с проверками, люди обращаются непосредственно к нам и за помощью, и за разъяснениями. За 2025 год к нашим юристам обратились 3235 членов профсоюза. Помимо этого, было рассмотрено 2412 письменных и устных обращений.
— А эти обращения только от членов профсоюза?
— Да, по закону мы работаем только с членами профсоюза. Но ежемесячно проводим «горячую линию», и кто бы ни обратился к нам, мы даем консультации. Однако не члены профсоюза могут обратиться в Трудовую инспекцию, в прокуратуру.
— Обо всех нарушениях рассказали?
— Я хочу рассказать о нарушениях охраны труда. Это нас волнует особенно сейчас. Мораторий, наложенный на проверки бизнеса, к сожалению, продлевается и расслабляет работодателей. Когда у нас были системные проверки с Трудовой инспекцией, прокуратурой, то наблюдалась тенденция к снижению травматизма. Сейчас же растет количество несчастных случаев. За 2025 год их было 145. Их них 62 случая — тяжелые, из которых 14 — со смертельным исходом. Это много.
Есть еще один нюанс, о котором мы не можем молчать. Из 145 несчастных случаев 83 не связаны с производством. То есть, у людей на работе случились проблемы со здоровьем — остановилось сердце и т. д. Это проблема, на которую всем причастным следовало бы обратить более пристальное внимание.
— У вас есть такое понятие как экономическая эффективность правозащитной деятельности.
— Она оценивается в рублях. За 2025 год мы вернули нашим членам профсоюзов почти 30 миллионов рублей. А за пять лет — 257 миллионов рублей. Это перерасчеты и компенсации за нарушения по заработной плате, по восстановлению пенсионных прав. Идет много исков через суды, где мы вынуждены доказывать право на льготные пенсии. Кстати, в последнее время работодатели стали иначе относиться к увольнениям — за прошлый год не было ни одной жалобы на увольнение с последующим восстановлением на работе.
— Вы упомянули о защите прав в сфере семейного законодательства. Это что?
— Когда в семье идет развод, бывает необходимость защиты права на алименты, права на справедливое разделение ипотеки и т. д. Мы восстанавливаем права членов профсоюза вплоть до защиты в суде.
— Насколько законодательная база соответствует времени и возможностям профсоюзов? Есть необходимость обращения в Госдуму?
— Сегодня требуются регулярные, если можно так сказать, изменения в Трудовой кодекс. Например, в пору коронавирусной пандемии появилась новая форма работы — на удаленке. Но только через два года были внесены поправки и узаконена дистанционная работа.
Есть проблема заемного труда. Это когда два работодателя договариваются между собой об «аренде» нужного работника за определенную плату. При этом договор заключается не с работником, а между работодателями. Закон о запрете заемного труда принят, но заемный труд имеет место быть.
— Но ведь для этого требуется согласие работника?
— Требуется. Но когда работник получает «серую» зарплату, то у него не получится сопротивляться. «Серая» зарплата у нас тоже не искоренена.
Есть еще одна нерешенная проблема федерального масштаба — самозанятые люди. Ничем не защищенные — как умеете, так и живите. Сегодня законодательство в отношении самозанятых желательно рассматривать глубже и шире. Сейчас профсоюзы регионов набирают информацию для анализа и подачи предложений депутатам. Будем защищать их интересы. Кстати, среди самозанятых нашего края, а их около 100 тысяч, нет членов профсоюза, а надо бы им объединяться.
— Можно найти уйму фактов, когда у предпринимателя наемные работники работают сверхурочно, без выходных, без права уйти на больничный…
— Пока нет жалоб, мы по закону прийти туда с проверками не имеем права. При этом жалобы должны быть от членов профсоюза. Но есть же другие инстанции, куда люди могут обращаться. С другой стороны, мы можем проводить профилактические посещения. Предлагаем работодателям: придем, проверим, подскажем, поможем навести порядок. Как правило, не соглашаются. Почему с нами надо сотрудничать? Мы не принимаем никаких наказующих мер. Мы помогаем. Вообще надо понимать, что инициатором собственной защиты может быть только сам работник.
— Можно сказать, что в советское время контроль и надзор за правами трудящихся были жестче и системнее?
— Да, проверяющие инстанции контролировали более жестко. Это было. Надо ли такое сейчас? Из примера по охране труда явно видно: когда нет контроля и надзора, то количество тяжелых несчастных случаев и смертей динамично растет. Нет надзора за качеством медицинских осмотров, растет количество смертей на производстве. Выводы делайте сами.
— А люди говорят об ужесточении контроля?
— Особо не говорят. Они относятся с пониманием. У нас было 148 проверок соблюдения условий охраны труда, выявили 555 нарушений. Увеличения в динамике в сравнении с предыдущими годами нет, но есть увеличение в производственном травматизме. Значит стоит искать, в чем причины этого.
— Грядет Первомай – праздник Весны и Труда. Профсоюзы готовятся?
— Да. Будет наш митинг-концерт на стадионе имени Ленина и дальнейшие различные праздничные и спортивные мероприятия, народные гуляния.
— А не устарел ли данный праздник?
— Нет, не устарел. Просто со временем он приобретает другую окраску. Был праздник солидарности трудящихся, стал праздником весны и труда.
— Надо бы как-то омолодить этот праздник. Какие-то идеи есть – у вас или у других?
— Если честно, не задумывались. Новые формы – да, ищем.
— Надо бы как-то молодых трудящихся солидаризировать… Или не надо?
— Вы затронули такую больную тему! Настолько больную, что мы подвели мэра Хабаровска к восстановлению в администрации управления по молодежной политике. Сегодня учащаяся и студенческая молодежь неплохо организована. Есть все — всевозможные движения, мероприятия… А работающая молодежь вообще никак не охвачена. Она выпала. Мы пытаемся как-то расшевелить, но вывести молодежь из онлайна профсоюзам пока не под силу. Честно говорю: не получается! Эти ребята не пассивные. Но у них нет задора. Во власти есть различные молодежные структуры, они хорошо работают. Но они работают точечно, также, как и мы — проводя отдельные мероприятия. А системности нет. Даже в нашем спортивном фестивале: молодые, конечно, есть, но доминируют семьи от 30 лет и выше. У нас ГТО сдают пенсионеры. И футбол гоняют далеко не молодые… Конечно, есть у нас и планы, и идеи. Надеемся, что постепенно что-то получится. Но это очень трудная тема.
Больше интервью с представителями бизнеса и власти Дальнего Востока читайте в рубрике по ссылке.
Раиса Целобанова
Фото автора
