Недостаточное информирование населения о реальных рисках и преимуществах проекта, а также использование СМИ и социальных сетей для распространения ложной или искаженной информации можно назвать основными причинами возникновения необоснованных слухов и мифов вокруг развития атомной энергетики и эксплуатации атомных электростанций. Причины, по которым люди часто испытывают опасения относительно развития атомной энергетики и строительства таких электростанций, “Дальневосточное обозрение” решило обсудить с экспертами в отдельном цикле материалов.
Начнем с экологических рисков или их отсутствия. Об этом мы побеседовали с руководителем Хабаровского регионального отделения Всероссийского общества охраны природы, депутатом Законодательной думы Хабаровского края от партии «Единая Россия» и руководителем партийного проекта «Чистая страна» Владимиром Сидоровым.
За последнее десятилетие энергопотребление на Дальнем Востоке выросло почти на треть, что значительно опережает средние показатели по всей стране. Увеличение потребления связано с активным притоком инвестиций и развитием крупных промышленных предприятий, что создает дополнительные нагрузки на местную инфраструктуру. Губернатор Хабаровского края Дмитрий Демешин неоднократно отмечал, что ключевой проблемой региона становится нехватка энергоресурсов для дальнейшего промышленного роста.
«Несмотря на рост инвестиций, мы в регионе столкнулись с ключевым ограничением дальнейшего роста – это развитие инфраструктуры, прежде всего, энергетической», – говорил глава региона на панельной сессии «Электроэнергия для развития Дальнего Востока» ВЭФ-2025 (18+).
Сегодня регион испытывает серьезный дефицит генерирующих мощностей объемом более 2 ГВт, что создает дополнительный риск при реализации амбициозных инвестиционных проектов, таких, как Малмыжский ГОК, Восточный полигон РЖД, освоение трансграничного острова Большой Уссурийский, Мильканский железорудный ГОК и других.
Дмитрий Демешин также отмечал важность принятия комплексных мер для совершенствования энергетической инфраструктуры региона. Среди приоритетных направлений он выделял увеличение мощности Хабаровской ТЭЦ-3 путем возведения двух дополнительных энергоблоков, финансирование которых должно осуществляться аналогичным образом, как это было сделано для Советско-Гаванской ТЭЦ и Хабаровской ТЭЦ-4.
Другим ключевым предложением стало ускорение сроков реализации проектов по строительству важнейших генерирующих мощностей, включая Ниманскую ГЭС.
Дополнительно Демешин обращал внимание на значимость включения инициатив Хабаровского края в обновленную схему и программу развития электроэнергетического комплекса России на период 2026-2031 годов, предусматривающую реализацию инвестиционных проектов общей мощностью около 3,3 ГВт.
По мнению экспертов, строительство в Хабаровском крае атомной электростанции – лишь вопрос времени. Президент России Владимир Путин, выступая на Восточном экономическом форуме в 2024 году, обратился к руководству «Росатома» с поручением ускорить разработку плана ввода в эксплуатацию атомных станций на территории Дальнего Востока. Глава государства подчеркнул важность увеличения объемов производства электроэнергии в восточных регионах страны на уровне около 5 процентов ежегодно, мотивируя это необходимостью поддержания экономического роста региона.
По советским стопам: в Хабаровском крае утвердили место и даты строительства АЭС
Решение о размещении АЭС в Хабаровском крае было утверждено премьер-министром России Михаилом Мишустиным. Согласно схеме, предусматривается два энергоблока общей мощностью 1,2 гигаватт. Запуск первого планируется осуществить в 2041 году, что станет значимым вкладом в обеспечение энергетической безопасности и устойчивого социально-экономического развития региона.
«Рассматриваются две площадки под АЭС. Одна из них — в Солнечном районе рядом с озером Эворон, другая — на побережье Тихого океана, Охотского моря. Предложение «Росатома» — два блока по 600 МВт со сроками ввода в 2041-2042 годах. Это не покроет энергодефицит в среднесрочной перспективе. Решаем вопрос о строительстве Хабаровской АЭС на два блока по 1 000 МВт с вводом в эксплуатацию поблочно с 2032 года. Проект планируется типовой, он есть у «Росатома», — рассказывал о планах на появление объекта Дмитрий Демешин.
— Как считаете, Хабаровский край готов к атомной энергетике?
— Вначале хочу несколько слов сказать про опыт проектирования и планирования объектов атомной энергетики на Дальнем Востоке. В 1970-е годы разрабатывался один из первых больших проектов, в котором фигурировал Хабаровский край, — так называемая атомная котельная для нашего поселка Многовершинный, где тогда уже был большой прииск и поселок золотопромышленников. Дальний Восток при этом активно развивался, строились новые промышленные объекты, и тогда тоже прогнозировался значительный дефицит электроэнергии, топлива. Поэтому позже ставка была сделана на классические АЭС большой мощности.
В связи с этим, уже в конце 1980-х был заложен план создания двух больших АЭС на Дальнем Востоке — Комсомольской и Приморской, которые были призваны обеспечить агломерации Приморского и Хабаровского краев.
Но как раз тогда произошла Чернобыльская авария. В экономике страны дела пошли совсем плохо, да еще и большую роль сыграло негативное отношение местных жителей. В общем, плану не дано было воплотиться в реальность. Энергетический и топливный кризис вынудил продолжать попытки возвращения к идее строительства АЭС и в Приморском крае, и в Хабаровском на протяжении 1990-х годов. И очередная такая большая попытка связана как раз с поселком Эворон в 1997 году.
Среди ученых и общественности мнения тогда разделялись. Недавняя Чернобыльская катастрофа породила в обществе вполне закономерный страх, который вылился в множество мифов вокруг атомной энергетики. Эворон был выбран неслучайно: это достаточно удобное расположение относительно крупных населенных пунктов, большие запасы пресной воды, равнинный участок. Но экономическая обстановка, давление экспертов и протесты граждан не позволили этот проект реализовать.
— Главный контраргумент обывателя – пресловутая радиация…
— Если говорить про штатную работу АЭС, факт, конечно, тут простой: дозы для населения вокруг таких объектов микроскопические, на порядки меньше обычного природного фона, который человек получает, живя на планете Земля, особенно у нас на Дальнем Востоке, где естественный фон повышен по сравнению с другими регионами.
— А давайте посмотрим в сравнении с другими крупными промышленными производствами?
— Сравнивать АЭС с другими производствами, например, с металлургическим заводом, конечно, некорректно, потому что различные отрасли совершенно по-разному контролируются. Но по уровню регламентности атомная отрасль — традиционно одна из самых жестких. У металлургии, например, основная специфика — это риск загрязнения водных объектов, обусловленный большим объёмом используемых водных ресурсов в технологическом цикле и газопылевые выбросы. Чтобы не быть голословным, можно вспомнить факты регулярных подобных выбросов на металлургическом предприятии в Комсомольске-на-Амуре.
У АЭС в штатном режиме нет как таковой дымовой трубы в привычном смысле. Основной экологический фактор — это водопользование, охлаждение и радиационный контроль, который ведется по строжайшим методикам, и там не допускаются даже примерные отклонения. Атомная отрасль имеет свои стандарты, абсолютно отличные от привычных нам промышленных предприятий.
— Про Чернобыль и Фукусиму тоже все еще помнят…
— Фукусима и потенциальная площадка для АЭС на Эвороне – принципиально разные участки с точки зрения рисков. Да, этот участок является умеренно опасным регионом с точки зрения сейсмики. Но этот фактор риска купируется проектными решениями и соблюдением современных типовых мер безопасности для атомных объектов. Здесь должны пройти все изыскания, инженерные расчеты возможных природных, техногенных и иных угроз, даже не на 7 баллов, а выше.
При проектировании АЭС всегда учитываются все возможные сценарии, особенно связанные со сложными природными условиями. И важно помнить, что ключевой триггер связанный с Фукусимой — это цунами, вызвавшие потерю энергоснабжения, отказы основных и резервных систем. В базовом сценарии эксплуатации АЭС на Эвороне таких рисков нет. У нас более безопасная площадка по сравнению с прибрежными территориями, а им там просто выбирать не из чего, видимо.
— А трагедия Чернобыля может повториться?
— Чернобыльская авария изучена и проанализирована достаточно полно. Она никак не связана с “магией” атома, а все-таки с конкретным типом реактора, ошибками проектирования, эксплуатации, особенностями конструкции, нарушением режима испытаний. Плюс отсутствие полноценной защитной оболочки в том виде, в котором она сейчас применяется на современных реакторах.
Современная инженерная логика с учетом, в том числе, опыта Чернобыльской аварии строит такую глубоко эшелонированную защиту с многоуровневыми физическими барьерами, активными и пассивными системами безопасности.
Для людей важно понимать, что атомная энергетика регулируется самыми строгими регламентами безопасности. Кроме того, сфера мирного российского атома в последние годы занялась просвещением и повышения уровня информированности обывателей о функционировании и технологических особенностях современных АЭС. Павильон Росатома на ВДНХ тому подтверждение: корпорация вышла на открытый диалог с людьми, показывая весь цикл и значимость своей работы.
— Может, все же лучше ГЭС?
— Да, построить ряд ГЭС на Амуре и притоках при сопоставимых мощностях, вместо АЭС можно, такие планы есть и были. Однако это не волшебная зелёная таблетка, как многие думают. Большие плотины надолго и серьезно меняют реку. Мы имеем дело с необратимыми изменениями для речной экосистемы. Это нарушенный гидрологический режим, риск уничтожения популяции многих видов рыб, затопление огромных территорий, трансформация пойм, а также неминуемое образование опасных соединений при длительном окислении органики. Если с последним из перечисленных факторов не бороться, то это приводит к отравлению воды.
Для Амура и его притоков цена такого решения будет крайне высока. Есть риск необратимого воздействия на всю экосистему региона. Если сравнивать, то АЭС требует сверхконтроля и концентрирует риски на одной площадке, а ГЭС, фактически, размазывает это воздействие по всей территории. Экологически это разные типы последствий.
— А солнечные электростанции?
— Это, конечно, современное решение, и нет никаких сомнений в том, что это направление нужно развивать. Колоссальные инвестиции в эту сферу в соседнем Китае говорят о перспективности СЭС в структуре генерации электроэнергии.
На Дальнем Востоке закономерно возрастает потребление энергии, как следствие возникает дефицит, это системная проблема справедливо находится в центре внимания руководства страны и региона. В одиночку солнечные электростанции не заменят опорного источника ни для бытового обеспечения, ни тем более для промышленного рывка из-за высокой стоимости.
— Традиционные уголь и газ? Какие экологические риски здесь?
— Уголь и газ дают электроэнергию достаточно быстро, и экологическая цена тут понятна — парниковые выбросы, снижение качества воздуха из-за выбросов продуктов сжигания угля.
Есть мнение, что угольная генерация дает более высокую коллективную дозу облучения, чем АЭС, за счёт природных радионуклеидов в угле и золе. Уголь и газ решают задачу мощности, но ощутимо влияют на состояние окружающей среды и базовые климатические показатели, на которые мы сегодня начали обращать внимание. Люди, живущие рядом с большими ТЭЦ и котельными, чувствуют это на себе каждый день. А АЭС, при соблюдении на всех этапах контроля ответственности, не накрывает дымным колпаком населенные территории.
— Но люди все же имеют право бояться таких сложных объектов, как АЭС…
— Разумеется. Это нормальная реакция. Если мы обсуждаем тему атомной энергетики, то нужно обсуждать не мифы и слухи, а условия безопасности и взаимодействия. Возвращаясь к примеру Росатома, мы видим, как открытость отрасли к диалогу с потенциальными потребителями энергии развеивает страхи и повышает уровень информированности о безопасности атомной сферы.
При этом должна быть открытая оценка воздействия на окружающую среду, понятные процессы подготовки. Здесь важен и публичный мониторинг окружающей среды, и чтобы его система работала не по запросу, а регулярно и в открытом доступе. У общества должна быть полная информационная погруженность и качественная обратная связь с ответственными структурами. И это то, чем надо заниматься с первых дней проектирования и строительства столь нужных для Дальнего Востока проектов.
Беседовала Руслана Страхова
Фото: freepik (18+), предоставлено спикером
Больше об энергетике на Дальнем Востоке читайте в подборке материалов по ссылке.
Миллиарды в воду: как экологические проекты в ряде регионов ДФО превращаются в опасный долгострой
Редакция «Дальневосточное обозрение» — аналитическое издание о власти, политике и бизнесе на Дальнем Востоке
